Boston-city

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Boston-city » Flashback » Nocturne


Nocturne

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Название: Nocturne
Время: 01.10.10
Место: один из закрытых "салонов" бывшей Червовой масти
Персонажи: Стефан Робер, Рэнди Маршалл
Саммари: кто из нас ни разу не соблазнялся небольшими авантюрами, не сулящими серьезных последствий?

Отредактировано Рэнди Маршалл (2011-06-16 00:00:23)

0

2

Вокруг Робера творилось что-то странное - захватывающее и щекочущее нервы.
И с каждым разом Маршалл убеждался в этом все сильнее.
Когда его вчера ночью, злого и перевозбужденного, перед самым отъездом в город отловила мадемуазель МакГиллан (Рэнди так и не понял, кем она приходилась Стефану - телохранителем, личным помощником или кем-то более близким...) и огорошила своим предложением, сначала он не поверил своим ушам.
Но затем, убедившись, что она достаточно не в себе, чтобы говорить совершенно серьезно, он подумал - а почему бы, собственно, и нет?
Если уж быть совсем откровенным, то думали за него в тот момент разыгравшиеся гормоны - но сути дела это, в целом, не меняло.
И потом, стоило только вообразить себе, как он потом встретится с начальством, да в той же редакции, к примеру - и на лице молодого журналиста появлялась самодовольная усмешка.
"Я знаю что-то такое, чего не знаешь ты" - это была самая вкусная наживка из всех, на которые его теоретически можно было поймать.

...В комнате ощущалась причудливая смесь запахов: ткани, кожи - дорогой мебели, какого-то изысканного ароматизатора воздуха - вполне вероятно даже, что это были настоящие благовония. Расслабляющий и одновременно кружащий голову запах.
За время ожидания глаза Рэнди немного привыкли к кромешной темноте - вполне сносно различались контуры предметов, и он уже успел сориентироваться в пространстве, чтоб не испортить все в самый ответственный момент неуклюжим падением.
Впрочем, заблудиться тут было негде. Большую часть комнаты без окон занимала нечеловеческих размеров постель - кроме нее здесь, в принципе, ничего и не было нужно...
Он толком не успел рассмотреть остальную обстановку, перед тем, как вдохновительница этого перфоманса обесточила все светильники - мысли были заняты другим, сердце колотилось где-то в горле, и какая-то самая сознательная часть его все еще не могла до конца понять, почему он согласился на эту авантюру...
Из скрытых от глаз динамиков неслась негромкая музыка.
Когда-нибудь он обязательно разузнает побольше об этом месте, и вообще - много ли таких "домов отдыха" скрывалось за фасадами обычных городских зданий, но сейчас профессиональные инстинкты спали, покорно уступив место другим, ничуть не менее сильным.

0

3

После недавнего покушения Робер стал еще более подозрителен и еще более весел. Энергия должна была куда-то деваться, накопленная, она должна была выливаться во что-нибудь конструктивное... или деструктивное, если эта самая энергия несла отрицательный заряд.
В данном случае поводов для нервного срыва было предостаточно, но Стефан не торопился - всего лишь уволил одного из редакторов, но это было, скорее, в силу того, что терпеть этого выскочку больше не хватало сил. Уволив зарвавшегося сотрудника, Робер тут же позвонил Тайлеру и сообщил ему о сем прискорбном факте. Он был уверен, что вскоре незадачливый редактор не останется без работы - Тайлер был благодарен сверх меры.
Стефан думал о том, что надо бы сходить на бои, но понимал, что никакая встряска не могла бы помочь ему сильнее, чем обычный секс. Хотелось ощущения прохладной кожи под собственной ладонью, хотелось стонов, хотелось обычной разрядки, которую могло дать другое человеческое тело. Это должен был быть Маршалл. Стефан как мог отгонял от себя эту мысль - не думать о молодом журналисте, не думать о нем как о разрядке и обычном сексе без обязательств. Было бы ошибкой подпустить его ближе, чем должно, хотя (и в глубине души Стефан это прекрасно осознавал) это, вероятно, уже произошло.
Словом, промучившись целый день, он позвонил Мике и сказал, что намерен прогуляться без свидетелей, а на их языке это означало, что господин Туз вознамерился посетить один из борделей. Мика, к его удивлению, обрадовалась и намекнула на какой-то эксклюзив, специально для шефа предназначенный, а он слушал вполуха, зная наверняка, что мальчик был уже проверен вдоль и поперек.
Что-то непонятное началось уже по его приезду - Валет сказала, что света в номере не будет, и Роберу это не понравилось.
- То есть, я его не увижу, - на всякий случай уточнил Стефан. - Он некрасив? Стесняется? Что с ним?
Мика посмотрела на него очень снисходительно и пояснила, что в сложившихся обстоятельствах стесняться надо Роберу, так как на него идет охота. И будет лучше, если мальчик не увидит, с кем имеет дело. Стефан посмотрел на себя в зеркальную стену, где отражался, хотя и так понял: шрам, общий внешний вид и прочее.
Он похвалил Валета, горестно посетовал про себя о тяготах публичной жизни и отправился в номер.
Когда Стефан открыл дверь и замер на пороге, приучая глаза к темноте, свет из коридора все-таки просочился, но сделал это так незначительно, что удалось разглядеть только очертания фигуры будущего партнера по сексу (Робер приучал себя не называть их шлюхами).
- Подайте голос, юноша, - отрывисто сказал Стефан, закрывая дверь. - Я ни черта не вижу в этой темноте.
Он сделал короткий шаг вперед, на ходу снимая джемпер и отбрасывая его в сторону.
- Дорогой мой, - уже более требовательно продолжил Робер, - не молчите, иначе мне придется включить свет, а я очень бы этого не хотел.

0

4

Еще несколько минут ожидания, и Рэнди, пожалуй, не поручился бы за свою выдержку. Его совершенно по-мальчишески подмывало сбежать, пока еще был шанс - настолько абсурдной при более тщательном обдумывании казалась ситуация, в которой он находился.
Но здравый смысл постыдно пасовал перед азартом.
Впрочем, когда бесшумно открылась дверь в комнату, он все равно вздрогнул от неожиданности, поборов желание вжаться поглубже в кресло.
Но просочившийся из коридора приглушенный свет смог лишь выхватить из темноты полоску коврового покрытия да край постели - и тут же пропал, скрытый тенью вошедшего.
- Я ни черта не вижу в этой темноте...
"И слава богу..." - подумал Маршалл, поднимаясь навстречу мужчине.
- не молчите, иначе мне придется включить свет, а я очень бы этого не хотел.
- Боюсь, у вас в любом случае ничего бы не вышло, - его улыбки все равно было не видно, а голос было не так просто узнать - отчасти от сиюминутного волнения, отчасти от выкуренных по той же причине накануне пачек сигарет.
В общем, шансов быть узнанным было немного.
- Нас милостиво избавили от соблазна раскрыть таким образом наше обоюдное инкогнито, - промурлыкал он, упиваясь собственным враньем.
Если ему не изменяли память на запахи и остатки визуального восприятия, перед ним был именно Робер.
Приблизившись, Рэнди отыскал в темноте его руку и потянул к постели:
- Сюда.
Об осторожности не стоило забывать ни на минуту. Несмотря на все усилия по конспирации, трепаться лучше было поменьше - Робер создавал впечатление человека, увлеченного деталями, и это делало риск быть в будущем пойманным на любой мелочи очень большим...
Жалея о том, что не сообразил подкрепить свою решимость парой глотков чего-нибудь крепкого, молодой человек остановился у края кровати и, развернувшись к причине своих волнений, оказался с ним буквально лицом к лицу.
- Позволите?.. - с невидимой усмешкой он потянулся к поясу его брюк, ощущая на коже теплое дыхание.
Слишком свеж еще в памяти был тот единственный поцелуй, которым они успели обменяться в раздевалке после памятного боя, когда их так неделикатно прервали...
Сегодняшнее рандеву явно было подстроено взамен того, несостоявшегося, что говорило о нежной заботе и преданности...кому? Начальнику? Родственнику?..А, к черту. Совсем не время сейчас было для привычного любопытства.
Воспоминания о том поцелуе весь прошлый день повергали Маршалла в состояние совершенной прострации и лишали дееспособности на долгое время.
Поэтому он и не торопился сейчас, все еще улыбаясь слишком близко от губ Робера - молния поддавалась туго, а привилегия сделать первый шаг, пожалуй, должна была достаться сильным мира сего.

0

5

Ай, Мика… Эксклюзив, черт бы его побрал. Не капризный жеманный мальчик, но муж - скорее, ближе к тридцати, если только возможно юноше говорить таким приятным низким голосом. Но главное было другое – манеры. Манеры, словно Стефан не находился сейчас в борделе, словно он всего лишь уединился на одном из приемов с таким же великосветским гостем, как он сам… словно они были на равных. Почти на равных, потому что вести Робер всегда предпочитал сам.
Поэтому, ощутив его близко, Стефан коротко вздохнул и в ту же секунду был пойман врасплох. Хорошо, слово «инкогнито» вряд ли принадлежало проститутке, но следующее «позволите?» было того неожиданней. Он снова вздохнул и, перехватив руки юноши (или, скорее, молодого человека), прижал его к себе, чтобы наскоро изучить его тело. Поджарый, с упругими бедрами, и он был одет как обычный человек, а не кокотка из клуба для престарелых извращенцев. На долю мгновения Робер засомневался – а вдруг они оба заплатили за комнату без света? Стефан получил мальчика, мальчик – мужчину, оба заплатили, а Мика удачно все спланировала… Какая-то доля секунды, одно мгновение, он замер, неловко, не решаясь поцеловать юношу.
- У меня был чудовищный день, - со вздохом признался Стефан, приблизив лицо к лицу незнакомца. Он ощутил тонкий, едва заметный аромат парфюма и геля для душа – свежести, которая всегда его привлекала. Той самой свежести, которой ему сильно недоставало в последнее время. – Чудовищный, - повторил он, кладя ладонь на шею юноши.
Зачем было говорить это перед тем, как поцеловать? Зачем вообще было целовать человека, которого он до сего момента никогда не видел? Он оценил невольную (или намеренную) шутку Мики – темнота возбуждала ненужные образы. Вернее, один, самый яркий – Рэнди Маршалла.
- Р-рэнди, - прошептал он, произнося имя на французский манер.
В темноте не нужно было закрывать глаза, но они закрылись сами. Губы юноши были мягкими, словно он не ожидал поцелуя, но приоткрылись, стоило Стефану усилить поцелуй. Он был нежен, помня о Рэнди, но через несколько минут опомнился, увлекаясь, отвлекаясь на физиологию, потребности, прочее… Ему уже хотелось, чтобы с него сняли джинсы, или снять их самому, разыгрывая страсть, вернее, играя, как если бы сейчас на месте незнакомого мальчика был вполне известный ему человек. Коротко рыкнув, Робер прижал к себе молодого человека и, без всякого перехода, впился горячими губами в его шею. Стонов он не сдерживал, потому что в темноте было проще не казаться смешным или излишне страстным. А представлять себе можно было любого.
Поэтому он довольно быстро избавил юношу от одежды, подтолкнул к уже угадываемой в темноте кровати и, проигнорировав то, что сам остался в одежде, принялся изучать его тело губами. Все было именно так, как он хотел – прохладная кожа, сдавленные стоны. Никакой жеманности или игры для клиента. Страсть в чистом виде. Подумав, Стефан решил, что это действительно эксклюзив.
- Чудовищный день, ты понимаешь, - сдавленно проговорил он, проводя открытой ладонью по груди юноши. – Поэтому тебя сегодня зовут Рэнди, - говоря это, он прислушался к раскатистому «р». – Я очень давно тебя хотел… - ладонь замерла в низу живота юноши, пальцы дрогнули. – И если ты будешь себя плохо вести, настоящий Рэнди в большой опасности.

0

6

Немного оказалось нужно, чтобы рассеялись последние сомнения.
Маршалл, в общем-то, и не ожидал, что ему будет позволено взять инициативу в свои руки - нужно было знать Робера, видеть, как он с неизменно галантной улыбкой на лице гнет все вокруг себя в бараний рог, чтобы лелеять столь глупые надежды, - но ему это было и не нужно.
Это маленькое приключение навсегда останется сокрытым в темноте номера, а за его стенами Рэнди вполне устраивала его роль - рассчитывать на что-то большее было ничуть не менее глупо.
Расслабившись, он позволил настойчивым рукам получить тактильное представление о том, с чем им придется иметь дело - сам-то он еще на боксерском ринге успел полюбоваться на полуобнаженное начальство и оценить все перспективы...
Тяжелый день?..
Рэнди ощутил укол сочувствия. В редакции нынче и впрямь было шумно, но молодой журналист был настолько погружен в собственные мысли, что даже не удосужился разжиться новостями собственного коллектива. А виной всему был как раз именно этот, уставший и ищущий отдохновения человек, крепко прижимавший его сейчас к себе.
При мысли о том, что на его месте мог оказаться кто-то другой, Маршалл чуть зубами не заскрипел от досады. Или ревности?..
- Попробуем с этим что-нибудь сделать, - ободряюще шепнул он, прежде чем его наконец отвлекли поцелуем.
Любопытно, можно ли узнать человека по манере целоваться?..
- Р-рэнди...
Ему уже приходилось слышать свое имя в исполнении Робера с этим неподражаемым акцентом, что, кстати сказать, каждый раз превращало его на несколько мгновений в кусок плавленого сыра, - исключительно поэтому мозг не сразу начал подавать панические сигналы...а когда начал, было уже поздно.
Содрогаясь от осознания ужасного разочарования (то, что его так быстро раскрыли, было катастрофой) и от возбуждения в равной степени, он даже не заметил, как оказался в недвусмысленном горизонтальном положении - а там уже было не до мыслей...
Сердце, и без того бьющееся где-то в горле, готово было вырваться наружу.
Отзываясь стонами на поцелуи и прикосновения, он мог только недоумевать, почему его все еще не отчитали насмешливо-строгим тоном за этот детский розыгрыш и не выставили за дверь...
Ответ не заставил ждать себя долго:
– Поэтому тебя сегодня зовут Рэнди...И если ты будешь себя плохо вести, настоящий Рэнди в большой опасности.
Чудовищной силы облегчение накрыло его ледяной волной. Маршалл чуть не рассмеялся в голос - кто бы ни был сценаристом этого эпизода, он был большим шутником с вывернутым наизнанку мозгом. Это надо же было устроить такое для них обоих?..
- Что ж, придется постараться...ради общего спокойствия... - хриплым от возбуждения и волнения голосом ответил он, пользуясь паузой в поцелуях и торопливо помогая Роберу избавиться от остатков одежды.
Давно хотел...давно.
Интересно, как долго они бы еще подбирались друг к другу, прежде чем открыто показать взаимный интерес?..
Впрочем, этому и так еще только предстояло случиться - Робер все еще не подозревает, что его фантазия вовсе не является таковой.
Сдерживая смех и желание сию же секунду раскрыть себя, Рэнди с чувством полнейшей вседозволенности смог наконец дорваться до вожделенного тела, вымещая на нем все накопленное за не одну бессонную ночь желание и жалея только о том, что не может тоже позволить себе "фантазий" вслух.

0

7

Голос. Удивительно знакомый был у него голос. И Робер, поначалу засомневавшийся, вдруг понял, в чем дело: уже мерещиться начало. Одержимость Маршаллом переходила все разумные границы, если он начал откровенничать с незнакомым мальчишкой, более того – разыгрывать ролевые сценки.
Было еще одно… поведение. Словно Робер не был клиентом, никакой жеманности, никакого «да, милый».
«Придется постараться ради общего спокойствия». Стефан засмеялся, с большим удовольствием лаская тело неизвестного ему мальчика, потому что на его месте действительно легко было представить Рэнди – настолько насмешливый тон напоминал его манеру общения.
- Постарайся, - выдохнул Стефан, продолжая улыбаться, хотя в темноте это было совершенно незачем. – Интересно, как он бы поступил на твоем месте? – продолжил он вслух, как бы невзначай продолжив ласки в более интимных местах этого роскошного во всех отношениях тела.
Тело дрогнуло, что одновременно возбудило Стефана еще больше и усилило улыбку. Он давно так не улыбался, до ушей практически.
Его сытый вздох о многом мог бы сказать понимающему партнеру, равно как и последующий стон, когда Стефан почувствовал: мальчик расслабился. Моментально захотелось оказаться внутри него, и пришлось с сожалением отстраниться, чтобы найти презервативы и смазку (они всегда лежали на прикроватной тумбочке). И даже это короткое мгновение - без того, чтобы прижиматься к мальчишке – он почему-то представлял, как Рэнди недовольно морщится от того, что он отстранился.
Стефан сам не понял, почему вернулся снова – целовать, прикусывать кожу губами, сжимать ладони, поглаживая его, вдыхать его запах. И когда, наконец, смог добраться до тумбочки, наощупь разорвать упаковку презерватива, он обернулся – глаза уже почти привыкли к темноте, но недостаточно – на «Рэнди» и хотел было что-то сказать, но слов не было, никаких. Он вообще не любил болтовни в постели, но момент оказался подходящий: этому мальчику можно было поведать то, чего Маршалл никогда не узнает. Это как разговаривать с самим собой – душе станет легче, но никто не догадается о тайных мыслях.
- Зря иронизируете, молодой человек, - продолжил он разговор, вернувшись к мальчику, раскладывая его на кровати именно так, как хотел. – Ваши намеки, полунамеки, ваш тон… думаете, я не обратил внимания на ваши двусмысленности? Черт побери… - он замер, прежде чем продолжить, закрыл глаза и глубоко вздохнул. – Надеюсь, ты не расстроишься, если я скажу, что мне недостаточно того, что было в раздевалке?
Осознав, что смешон, Стефан мотнул головой и отдался похоти. Совершенно справедливо представляя, что на месте проститутки – именно Рэнди. Это добавило его движениям резкости, а стонам – искренности.

0

8

Не приняв ни капли спиртного, Маршалл чувствовал себя пьяным - выброс гормонов оказался таким сильным, что он вряд ли смог бы сейчас твердо стоять на ногах. Хорошо, что этого от него и не требовалось.
Робер был великолепен - как, впрочем, и представлялось.
И молодой человек все никак не мог определиться, радоваться ему или смущаться того, что вся эта роскошь предназначалась именно ему.
О, ему прекрасно было известно, как бы поступил на его месте "Рэнди"...
Точно так же, как и он сам - подставлялся бы под поцелуи и отвечал бы на них сам, исследовал бы ладонями пока что еще незнакомое тело в поисках чувствительных к ласкам мест...Правда, тот бы еще непременно назвал партнера по имени, чтобы придать близости еще большую интимность, но этого делать было нельзя. Так что пришлось довольствоваться тем немалым, что он мог себе позволить.
А Робер, перейдя к решительным действиям, продолжал свои излияния.
– Ваши намеки, полунамеки, ваш тон… думаете, я не обратил внимания на ваши двусмысленности?
Это доставило Рэнди еще несколько беспокойных мгновений - когда тот обращался именно к нему, голова отказывалась воспринимать это как отыгрыш ситуации. Потому что это, черт возьми, и не было отыгрышем. А то, что Робер оставался в счастливом неведении, заставляло Маршалла еще и мучиться чувством вины.
– Надеюсь, ты не расстроишься, если я скажу, что мне недостаточно того, что было в раздевалке?..
Рэнди шумно сглотнул.
- Уверен, он был бы рад это слышать... - шепнул он едва слышно и, подавшись навстречу, сорвался на громкий стон.
Не слишком надеясь, что в этом можно будет найти долю естественной для данного случая ревности, он смог наконец с чистой совестью замолчать и в полной мере насладиться тем, что вот уже больше недели снилось ему по ночам, возвращая в состояние неудовлетворенного подростка...
Темнота придавала ощущениям остроты, позволяя раскрыться полностью, не цепляясь за мелочи.
Соприкосновение тел, движения, жаркий шепот и нетерпеливые ласки - все это было больше похоже на сладкий сон, от которого так не хотелось просыпаться.

0

9

Это уже потом, анализируя ситуацию (потому что в тот момент было трудно сосредоточиться на размышлениях о том, что и как, потому что тело хотело разрядки), Робер поймет одно: мальчик-проститутка с радостью сыграл бы в предложенную игру, это ведь так просто – подыграть, стать для клиента этим неведомым «Рэнди», отдаться как кто-то, попытаться воспроизвести его поведение, следуя немногочисленным, но признаниям клиента. Но чопорность ответов (не сейчас, потом) могла говорить об одном только: его партнер не привык играть, а значит, не был проституткой. И это не был его первый раз, если уж на то пошло. Много позже Стефан подумает об этом, вспоминая, как хорошо ему удалось провести время в комнате, начисто лишенной света. Он подумает о том, что чопорность мальчика, так импонировавшая ему в тот момент, утром, в залитом солнцем кабинете, покажется странной. Вообще, странности преследовали его с самого начала, и следовало бы допросить Мику – пристрастно – и потребовать фото неведомого мальчика, который оказался так хорош, что хотелось еще… Стефан не был рабом секса, но готов был им стать после такого.
Движения, стоны, ласки. Покорность – вынужденная, и это чувствовалось. Покорность того, кто слишком хочет секса или единения тел – чего угодно, лишь бы касаться губами кожи… Такую страсть невозможно сыграть, можно лишь почувствовать. И можно списать ее на полную темноту в комнате и обоюдные фантазии, но что-то мешало поверить до конца в обычную страсть двух людей, любящих секс. Не осталось привычного чувства брезгливости, отстраненности и чего-то еще, заставлявшего относиться к сексу с проституткой именно как к сексу с проституткой.
Только потом, неприятно усмехаясь, издеваясь над самим собой, Робер вспомнит о том, что порошка в тот вечер было больше, чем следовало, что сердце учащенно билось, когда он двигался внутри этого незнакомого мальчика, что он ловил губами его губы и сжимал его волосы в кулаке. Подобная страсть, подогретая фантазиями, испугала Робера, и он пожалел обо всех сказанных словах, но было уже поздно.
- Скажи мне… - прошептал он в его губы. – Скажи, что это нравится слышать тебе. Я с тобой сейчас и, поверь мне, я это осознаю, - бормотал он, постанывая. – Черт бы тебя побрал… - он слишком сильно дернул его за волосы и компенсировал это поцелуем. – Черт бы побрал тебя, мальчик.
В этот момент Робера настигло прошлое, и он мог сколько угодно доказывать Рэнди, что считает гомофобов простыми завистниками, но прошлое иногда напоминало о себе внезапно и не слишком вовремя. Он увидел себя со стороны – взрослый человек, ищущий и не находящий дыхание от страсти, которая поглотила его с головой. Это именно то, что видел Маршалл в баре? Или в той же раздевалке? Робер был немолод, но разве не смешно смотрится взрослый человек, сгорающий от похоти, разве не выглядит это жалко, слишком жалко для человека, который привык обыгрывать противников на много ходов вперед и производящий впечатление засранца, которого невозможно поймать?
Он застонал, когда тело само решило, что ему это нравится больше, мысли мгновенно растворились в ощущениях, когда перед глазами вспыхнуло, а наслаждение пронзило все тело насквозь.
Почему-то казалось, что наслаждение пахнет грехом больше, чем раньше. И левую щеку обожгло – там, где давно уже был просто шрам.

0

10

Игры кончились.
Сейчас, в кромешной темноте номера пятизвездочного борделя перед незадачливым провокатором предстал настоящий Стефан Робер, без привычного пьедестала и зоны отчуждения в виде социальной пропасти и снисходительно-царственных манер. И никакой дорогой костюм или директорский стол из красного дерева больше не мешали Маршаллу ощутить всю силу южноевропейского темперамента...
На боях он тоже был в образе - чуть более эксцентричном, возможно, более искреннем, но тем не менее.
А тут...
Не успевая за ним ни в стонах, ни в ласках, Рэнди мог только молиться, чтобы выдержать это сумасшествие и не отключиться от переизбытка эмоций.
Куда уж до этого какому-нибудь подвыпившему или обкуренному студенту, мнящему себя королем мира только потому, что он наконец решился попробовать, или ищущему острых ощущений офисному гуманоиду...Когда с тобой в постели оказывается настоящий мужчина, все остальное уже никогда не сможет этого заменить - и даже расстановка позиций, такая до сих пор принципиальная, как-то отходит на второй план.
Но на безоблачном небе этой первобытной радости хватало темных пятен. В чем же дело? Он ведь хотел этого, разве нет?
Какого же тогда черта сквозь весь этот фейерверк прорывается омерзительный привкус вины и безысходности?
В глубине души Маршалл догадывался, что это было их первое и последнее свидание, и более всего его терзало то, что Робер никогда не узнает, с кем он провел эту ночь. 
– Скажи, что это нравится слышать тебе. Я с тобой сейчас и, поверь мне, я это осознаю...
Азарт сменился горечью.
Дьявол, как же ему хотелось сказать все, прямо сейчас, пока еще были силы издавать хоть какие-то звуки...
Но он промолчал, закусив губы чуть ли не до крови и еще теснее прижимаясь к горячему телу.
Да и что было ответить? Он заранее знал, что не справится с ролью мальчика по вызову и никогда не умел в такие моменты нести сопутствующую чушь...Вот до или после - можно, но сейчас...
Бессвязный поток мыслей был прерван самым приятным образом. Так и не найдя подходящих слов, Рэнди огласил "будуар" полным бессильного негодования криком и затих, поглаживая влажную от испарины поясницу мужчины.
Тело мелко дрожало, будто в лихорадке, ребра ныли от невозможности справиться с дыханием, но он не торопился отстраниться.
- Все хорошо... - с запозданием успокоил он Робера, обхватив того за плечи и притягивая к себе, чтобы поцеловать.

0

11

Робер несколько раз дернулся, вжимаясь в мальчика сильнее, чем требовалось, так как отчаянно вдруг понял, чего ему не хватало все то время, пока он занимался делами масти, похоронами Маскарди, играя, переигрывая – даже с самим собой. Он хотел, чтобы ему позволили хотя бы на одно мгновение стать самим собой – тем, кого он уже не помнил, тем, кто, не боясь быть смешным, может признаться: он устал быть один. Стефан сколько угодно мог смеяться и играть, говоря, что ему не скучно с самим собой (и часто это действительно так было), но ничем нельзя заменить такой момент, например, когда – пусть нелепо и банально, пусть до глупого смешно, пусть – кто-то не хочет тебя отпускать, цепляется за тебя, гладит по спине и говорит…
- Все хорошо…
Словно знает твои сокровенные мысли, разделяет их, понимает, как долго ты был один, сколько лет…
Маскарди давно догадывался, почему Робер не женится, они этой темы не касались, только однажды, когда Робер посетовал, что шрам иногда болит, Старик усмехнулся и сказал: «Когда-нибудь кто-то догадается, откуда он…». Стефан тогда сильно удивился, но Тучо быстро перевел разговор на другую тему, как будто опасался услышать то, чего не хотел – его горячая кровь, возможно, помешала бы размышлять здраво и принять такого сына.
Сына…
Робер стиснул волосы мальчика, тяжело дыша, не думая ни выходить из него, ни отпускать, наваливаясь на него всем телом, вжимаясь так, что самому было тяжело дышать.
«Все хорошо…»
Какие церемонии! Он разве слышал его мысли, разве понимал, чего Стефан на самом деле стыдился, разве он мог понять, этот мальчик, лица которого он никогда не увидит?
Совсем расклеился, ехидно заметил тот Робер, которого все знали, а многие – ненавидели.
Стефан приподнялся на локтях, тщетно вглядываясь в лицо юноши, ловя его дыхание, торопливо поцеловал несколько раз. Осторожно отпустил, но снова не отстранился, не перекатился на кровати, хотя отдышаться не помешало бы.
«Все хорошо…»
Да как он посмел так себя вести? Кем он себя возомнил?
Рука снова сжалась в кулак в его волосах.
- Мне понравилось, - резко сказал Робер. – Я буду здесь завтра, в это же время. Оплата вдвое больше.
Сказав это, он поднялся и сел на кровати, думая о том, как теперь найти собственную одежду. Меньше всего ему хотелось оставаться в номере.

0

12

Железная хватка ослабла далеко не сразу. Рэнди не знал, радоваться этому или пугаться.
С одной стороны, ему несомненно должен был льстить тот факт, что Робер выбрал его в качестве "идеи фикс"...Но за этим вниманием вполне мог стоять праздный интерес пресыщенного жизнью человека, который мог себе позволить практически все, что угодно - в том числе и новую игрушку, взятую не из привычного круга. Молодой человек привык смотреть на вещи трезво и понимал, что ему было совершенно нечего предложить такому мужчине. Но его так редко подводила интуиция...Неужели на сей раз он ошибся?
Сейчас было трудно во всем этом разобраться.
Впрочем, Робер не заставил его сомневаться слишком долго:
- Мне понравилось.
Он чуть не зашипел от боли - на сей раз пальцы сжались слишком крепко для того, чтобы ощущения оставались в границах приятного.
Зато это помогло мгновенно протрезветь и спуститься с небес на землю.
В умении возвращать людей к суровым реалиям жизни начальству воистину не было равных.
– Я буду здесь завтра, в это же время. Оплата вдвое больше.
"Непременно..." - мысленно Рэнди перебрал несколько любопытных вариантов, куда Робер теоретически мог бы засунуть себе эту солидную сумму.
Морщась от "послевкусия" - с непривычки он чувствовал себя немного помятым - Маршалл отодвинулся на противоположный край постели, с трудом усаживаясь и жалея об отсутствующих сигаретах.
- Как угодно, - выдавил он сквозь зубы, понимая, что молчание выглядит подозрительно.
О повторении, разумеется, не могло быть и речи. Еще одной такой встряски его нервы просто не выдержат.
Он понимал, что завтра его без труда кем-нибудь заменят, но каплей бальзама на эту рану было то, что Робер это наверняка поймет (или ему скажут), и ему уже не так "понравится". Ну или его это хотя бы раздосадует...
После секундной заминки шеф скрылся за дверью в туалетную комнату.
Проводив его едкой усмешкой, Рэнди сам вскочил на ноги. У него была всего пара минут, чтобы исчезнуть незамеченным.
Кое-как приведя себя в порядок найденными в той же неизменной тумбочке салфетками, он все-таки включил на свой риск нижний свет и наскоро оделся.
Из ванной доносился шум воды.
Оглянувшись в последний раз на разоренную постель, молодой человек тихо выскользнул из номера, прикрыв за собой дверь...

0

13

В ванной Робер сразу включил воду, но становиться под душ не спешил, так как боролся с желанием вернуться. Ему хотелось увидеть мальчика, посмотреть на него, но он боялся разрушить сформировавшийся образ. Финальное «Как угодно» - вот что окончательно сбило Стефана с толку. Так не разговаривают с клиентом, слишком дерзко, рисково, на грани фола. Так, словно Стефан чего-то не понял, как-то обидел или еще что-то… Он смотрел на себя в зеркало, висящее над раковиной, его отражение постепенно затуманивалось, капли воды оседали на стекле…
Когда он вернулся в комнату, в ней горел нижний свет, но мальчишки уже не было. На полу валялись только джемпер Робера и его собственные джинсы. Чуть поодаль, у прикроватной тумбочки, лежали боксеры. Стефан, едва увидев все это, захотел повторить, уже при свете. Это вызвало неприятный смешок. Робер достал из кармана джинсов мобильник, намереваясь набрать Мике, но замер, потому что его отвлек странный предмет, лежащий на тумбочке. Аккуратно свернутый ремень. Намотанный на пряжку добрый отрезок отличной кожи. Намотанный на пряжку. Свернутый аккуратно, что выдало бы в его хозяине педантичность, врожденную или обусловленную нервозностью.
Сделав несколько шагов к кровати, Робер подхватил с тумбочки ремень, сел на сбитые простыни и уставился на моток кожи так, словно в нем таился сакральный смысл.
И он, черт побери, таился. Снять ремень – значило то, что мальчик ждал его, готовился, потратил какое-то время на то, чтобы аккуратно скрутить ремень в узел. И это гордиево проклятие довлело теперь над Робером, заставляя качать головой, недоверчиво хмыкать, ловя догадку за хвост, но тщетно.
Спустя добрых полчаса Стефан отзвонился Мике и, с удивлением слушая самого себя, предупредил, что останется в номере до утра.
Он лежал в полной темноте, возбуждался от образов и теней, курил, нюхал порошок, прочищавший мозги, но догадка не желала являться. Под утро, обессиленный Стефан все же отключился, чтобы увидеть тревожный сон, который не запомнил.
А разбудил его звонок Мики, которая напоминала о встрече в одиннадцать.

0


Вы здесь » Boston-city » Flashback » Nocturne